Кто из агаты кристи наркоман

Кто из агаты кристи наркоман

Кто из агаты кристи наркоман

Сюжеты своих детективных романов я нахожу за мытьем посуды. Это такое дурацкое занятие, что поневоле приходит мысль об убийстве.


Есть поговорка, что о мёртвых надо говорить либо хорошо, либо ничего. По-моему, это глупость. Правда всегда остается правдой. Если уж на то пошло, сдерживаться надо, разговаривая о живых. Их можно обидеть — в отличие от мёртвых.

Нет ничего утомительнее человека, который всегда прав. Всякая взаимная привязанность мужчины и женщины начинается с потрясающей иллюзии, что вы думаете одинаково обо всем на свете.


Странно, женщины от любви хорошеют, а мужчины выглядят, как больные овцы.

Друзей можно разделить на две категории. Одни вдруг возникают из вашего окружения и на время становятся частью вашей жизни. Как в старомодных танцах с лентами. Они проносятся сквозь вашу жизнь, так же, как через их. Некоторых запоминаете, других забываете. Но существуют и другие, не столь многочисленные, которых я назвала бы «избранными»; с ними вас связывает подлинная взаимная привязанность, они остаются навсегда и, если позволяют обстоятельства, сопровождают вас всю жизнь.


Умный человек держит свои соображения при себе.

Брак означает больше, чем любовь, я придерживаюсь старомодной точки зрения: самое главное — это уважение. Только не надо путать его с восхищением. Восхищаться мужчиной на протяжении всего брака, мне кажется, безумно скучно, и кончится ревматическими болями в области шеи.


Если вы не можете принять образ жизни вашего мужа, не беритесь за эту работу — иными словами, не выходите за него замуж.

Только в те мгновения, когда вы видите людей смешными, вы действительно понимаете, как сильно вы их любите!

Белое пятно в жизни Агаты Кристи

«Слепое пятно» в биографии Агаты Кристи, связанное с ее одиннадцатидневным исчезновением, в юридическом смысле таковым не является — каждый час исследован и описан, мотивы очевидны, факты многократно проверены. Но эта история, безусловно, являлась слепым пятном для самой Агаты: рассудочная и честная женщина допустила выходку, которую не могла объяснить ни ее безупречная логика, ни личный нравственный кодекс. Поэтому всякий раз, когда ей напоминали об этом, она закрывала лицо руками и забивалась в угол — разумеется, не физически, но девочка Агата, которая жила внутри женщины, чувствовала себя отвратительно. Потому что именно эта девочка все устроила. С холодной детской жестокостью она придумала сценарий, который должен был показать гадкому мальчику Арчи, кого он теряет, а заодно она собиралась подглядеть за собственными «похоронами»: интересно же, как все убиваются и говорят о тебе хорошее?

Взрослая английская женщина, рожденная еще при Виктории, никогда не допустила бы, чтобы ее имя попало в газеты, а девчонка об этом просто не думала.

У Агаты незадолго до того умерла мама, она потеряла последнего человека, который хранил кусочек ее детства, а прекрасный любимый Арчи перестал считать ее принцессой. У него завелась фальшивая королева — секретарша Нэнси, к которой он твердо решил уйти. Агата была в отчаянии и чувствовала себя невинной жертвой. Те, кого разлюбили, всегда невинны, даже если вели себя не лучшим образом. Она всего лишь устраивала мужу сцены из-за денег, попрекала его недостаточным заработком, — а он отобрал самое дорогое, что у нее было, свою любовь. Брошенные женщины ничего не знают о логике, зато очень хорошо понимают в мести. Однажды, когда Арчи демонстративно не вернулся ночевать, она уехала из дома, бросила машину на глухой дороге над обрывом, сбежала и спряталась в отеле под чужим именем. Агата была уверена, что дело останется семейным, и страдать будет только Арчи. Здравый смысл почему-то не подсказал, что исчезновение знаменитой писательницы взбудоражит всю Англию, что полиция станет искать следы с собачьим упорством, а сотни людей отправятся на поиски, а потом будут жадно следить за новостями, требуя информации — они вложили столько эмоций и сил и хотят видеть результаты. Будь Агата немного другим человеком, можно было бы заподозрить пиар-ход, но ее тошнило от журналистов, она жаждала славы для своих книжек, а не для себя. Это особое писательское тщеславие, когда хочется владеть умами через текст, а не напрямую, становясь героем скандальной хроники. Именно в скандальную хронику она и угодила: газеты посвящали ей целые страницы, неверность Арчи выплыла на всеобщее обозрение, полиция не исключала убийство или самоубийство.
О чем в это время думала разумная женщина Агата, неизвестно, скорей всего, она действительно впала в амнезию, которую принято считать выдуманной, – но она в самом деле забылась. На свободу вырвалась девчонка, которая наслаждалась жизнью в отличном спа-отеле, днем развлекалась покупками, составляя новый гардероб с нуля, а по вечерам до упаду плясала. Чарльстон, боже мой, кто бы мог подумать — Агата и чарльстон! В сущности, в этой истории нет ничего удивительно, любая женщина хоть раз в жизни мечтает бросить все и сбежать, да не в степь, а на роскошный курорт. Просто далеко не каждая на это решается. Но Агата никогда не была обыкновенной.
Странно другое. Полторы недели портреты писательницы не сходили с первых полос, свежие газеты исправно поступали в Swan Hydropathic Hotel, так неужели никто из персонала не опознал в постоялице Терезе Нил Агату Кристи? Ну почему же — опознали. Горничная чуть ни с первых дней заметила сходство с газетными фотографиями, музыканты из отельного оркестра только об этом и говорили, но в полицию обратились только на десятый день всенародных розысков.
Дело в том, что дорогой английский отель, это не столько прелестные пейзажи, вышколенный персонал и первоклассный сервис, сколько лояльность к гостю. Харрогит любили аристократы и знаменитости, в прежние времена члены русской императорской семьи отдыхали там инкогнито, и никто не смел нарушить их приватность. «Конечно, мы знали, что это была она, — вспоминала Мэри Топем, дочь одного из членов городского совета, — но мы все молчали»*. Курорт был своего рода государством в государстве, и неважно, что вся страна сходила с ума в поисках миссис Кристи — гость имел право на свои секреты.
Получается, в Англии начала прошлого века, исчезнуть в дорогом отеле было верней, чем в глухом лесу или на дне озера — водоемы-то полиция прочесала с сетью еще в самом начале поисков. Служащие Swan Hydropathic Hotel так дорожили своими рабочими местами, что никто из них не клюнул на солидное по тем временам вознаграждение в 100 фунтов, предложенное газетами за информацию об Агате Кристи. «Выдавшие» ее музыканты предпочли обратиться в участок. А полицейские далеко не сразу помчались извлекать беглянку: после некоторых переговоров с администрацией назначили тайное опознание, Арчи должен был приехать в отель и незаметно взглянуть на подозрительную особу. Будь это не Агата, она бы даже не обратила внимания на мужчину в холле, и ее покой остался бы нетронутым. Но поскольку это оказалось именно она, покой был мгновенно разрушен. Страна, горячо сопереживавшая поискам, теперь желала знать подробности дела, газетчики вели себя, как охотничьи псы, и кто их осудит — такова профессия. Веселая девочка Агата пришла в ужас и мгновенно забилась внутрь взрослого тела, оставив миссис Агату Кристи под огнем фотокамер и неудобных вопросов.
Она придумала версию о потере памяти, которая никого не убедила, и навсегда возненавидела огласку. Отныне писательница была готова на все, лишь бы не привлекать к себе внимание. Особенно показателен пример ее следующего брака. После развода с Арчи сорокалетняя Агата встретила очаровательного молодого археолога Макса. Ему было двадцать пять, выйти за него было чистым безрассудством, но Агата сделала это и прожила десять ослепительно счастливых лет. Потом была война, а потом повзрослевший Макс стал преподавателем университета и принялся изменять постаревшей жене с молоденькими студентками. В конце концов, нашел себе постоянную подругу, и следующие лет тридцать Агата существовала в тройственном союзе, любовница мужа стала постоянным гостем в их доме. Это всегда довольно скверно пахнет, но Агата не допускала и разговоров о разводе — потому что при мысли об огласке она начинала паниковать. Так что давнишнее ее легкомыслие было наказано, и весьма жестоко, последующими неуютными десятилетиями. Как часто бывает, расплата за то, что было шалостью и только шалостью, оказалась слишком суровой.

* Из книги Джареда Кейда, «Агата Кристи. 11 дней отсутствия»

Кто из агаты кристи наркоман

Агата Кристи
Без наркотиков

— АГАТУ КРИСТИ многие по привычке считают свердловской, прошу прощения, екатеринбургской группой. Вы–то себя сами кем считаете, территориально?

Глеб Самойлов: Если говорить о прописке, то половина АГАТЫ прописана в Свердловске. прошу прощения, в Екатеринбурге, а половина — в Москве и Подмосковье. А вообще мы люди мира.

— . Только с гастролями за рубеж не ездите.

Г.: В конце 80–х — начале 90–х мы много концертировали за пределами Союза. А сейчас как–то не хочется. Пока. Не интересно там, наша публика здесь.

— Сегодня много говорится о том, что, если у исполнителя толковый, грамотный менеджер, если у него богатый спонсор, такой артист “обречен” на успех. Судя по тому, с какой скоростью меняется директорат вашей команды, вы не разделяете такие суждения?

Вадим Самойлов: Когда человеку не нравится музыка, то ни один ни продюсер, ни менеджер, ни спонсор сделать ничего не сможет. И если люди слушают, условно говоря, Салтыкову, это означает, что ее музыка нашла своего слушателя. А обзывать всех подряд попсовых артистов бездарностями — это болезнь нашей журналистики. Причем таким журналистам с какого–то определенного периода времени стало явно не хватать поп–музыкантов в качестве объектов для “отстрела”, и они перекинулись на еще недавно холимых ими рок–н–ролльщиков. Я даже не о нас говорю, хотя то, что мы слышали в свой адрес за последние три–четыре года, не позволяли себе говорить самые последние и галимые коммунистические функционеры в середине 80–х. Нам, в общем–то, плевать на то, что о нас думает пресса. Нам важнее мнение публики в зале, и мы видим, что АГАТА КРИСТИ попала в точку, раз у нее есть свой слушатель. Мы делаем то, что считаем нужным, и как только наш очередной менеджер начинает давать нам творческие, как он считает, советы, он немедленно покидает наш коллектив. Менеджер — это просто–напросто наемный человек, нанятый нами для выполнения определенной работы. Определенной НАМИ.

Читать еще:  Как оплатить коммунальные услуги тамбова через интернет

— Те же нелюбимые вами журналисты одно время с удовольствием принялись обсуждать вопрос опопсения АГАТЫ. И вы не слишком–то разубеждали их в этом. Но когда–то, в далекой юности, вы себя считали андерграундным коллективом?

В.: “Ураган” попса, ага.

Г.: В Свердловске мы всегда считались этакой паршивой овцой, на нас всегда кричали, что мы — попса.

В.: В чем–то они, со своих “ракенролльных” позиций, были и правы. Мы действительно никогда не относили себя к андерграунду.

Г.: А сейчас те же самые люди говорят, что тогда мы были рокеры, а теперь — попса.

— После того, как с экрана телевизора некоторые музыканты группы признались в том, что они принимали наркотики, вновь по отношению к группе стал актуальным вопрос: а что на самом деле вы вкладывали в свои “странные” тексты? Они писались в той, затуманенной жизни или в этой, которая наяву?

В.: Наши тексты никогда не были плодом спонтанности или такой уж зависимости от количества дозы. Да, кое–что писалось под кайфом. Но это отнюдь не лучшие наши песни.

— Вы сами считаете свои тексты — текстами или стихами?

Г.: Это прежде всего песни. В совокупности.

— Вы по–прежнему настаиваете, даже после того, как признались в своем грехе, что слушатель правильным образом воспринимал слова из ваших песен, таких, как, например, пресловутый “Опиум”?

В. Теперь я не готов об этом говорить так безапелляционно.

Г.: А я продолжаю утверждать, что наши песни никоим образом не пропагандировали наркотики! Болея этим недугом, мы пытались через свои песни обратиться к слушателям, предостеречь их от опасной и завлекающей нарко–красоты. Нас обвиняли в том, что наши песни, в которых упоминаются наркотики, слишком манительно образны, что если мы выступаем против наркомании, то надо бы петь в стиле агитки: “Нет наркотикам!”. Мы так не думаем, мы пытались на стыке красивых образов и фактического кошмара наркозависимости предостеречь молодежь от неверных шагов: не все то истинно, что красиво, — вот что мы внушали слушателям. Думаю, что люди в целом верно расценивали наши песни.

В.: Это все очень сложная тема. Давайте теперь запретим слушать всю психоделическую музыку, Моррисона, Кобейна, читать Кортасара.

Г.: Начитавшись Ленина или Маркса, человек может совершить гораздо более страшное и ужасное.

— Вадим, теперь можно надеяться на то, что в новом альбоме появятся ваши песни?

В.: Я не писал песни не только оттого, что “сидел на игле”. Не только. Просто не хотелось. Иногда придумывалось что–то, но я считал, что это все не то. И не от лени не писалось. Хотелось вытащить из себя нечто этакое, чего не было раньше, но не получалось. Конечно, я был зол на себя, это было неприятно, но в любом случае лезть из кожи для того, чтобы хоть что–то на альбоме было конкретно моего авторства, я не хотел. Я не хотел превратить собственное сочинение текстов и музыки в работу. Хотя это работа. Но такая работа, которая должна приносить удовлетворение. А надеяться. Можете надеяться.

Вадим Самойлов: “Я сильно обеспокоен здоровьем своего брата”

Во вторник, 9 июня, Вадим Самойлов выступает перед самарцами в ОДО с ностальгическим концертом “Все хиты Агаты Кристи”. Гастрольный график у артиста напряженный: с утра прилетел в город, вечером выступает, на следующее утро улетел. Времени на все про все в обрез. Тем не менее, Вадиму Рудольфовичу удалось выкроить целый час, между обедом и саундчеком, чтобы встретиться со своими самарскими поклонниками. Как он позже признался, встречу музыкант предпочел прогулке по волжской красавице-набережной.

Организаторы назначили встречу артиста с поклонниками в ОДО на час дня. Фанаты начали подтягиваться к дверям Дома офицеров в 12:30.

“Вадим!” – восторженно выкрикивает полноватая рыжеволосая девушка, у которой в одной руке большая сумка, а в другой – ребенок. Она только что вошла в здание, и певец сразу же попался ей на глаза – вышел из буфета. Вадим спешно ретируется обратно, и публика терпеливо дожидается своего часа.

Из концертного зала доносится музыка, но смурной секьюрити туда не пускает. “Лучше сумки пока приготовьте для проверки”, – ухмыляется он в усы.
Рыжая девушка, которой уже посчастливилось краем глаза увидеть любимого певца, беспокоится: ее багаж слишком велик и рискует не пройти с хозяйкой в зал.
“Я из другого города приехала, у меня тут вещи. Оружия нет, конечно!” – оправдывается она, и охранник оттаивает.

Тут открывается дверь зала, и к толпе из нескольких десятков человек выходит Вадим Самойлов. В зале артист общаться не расположен – слишком громкая музыка. Поэтому все идут через дверь с табличкой “Посторонним вход воспрещен” по узкому коридору и оказываются в камерном помещении со множеством мягких кресел и пуфов. Здесь поклонники смыкаются вокруг Вадима Рудольфовича в круг и начинают расспрашивать. Артист с энтузиазмом подхватывает каждый вопрос. Кажется, что он может говорить увлеченно совершенно на любую тему, начиная от творчества и религии, заканчивая политикой и философией.

– Расскажите о подготовке к туру, – попросил один из поклонников.
– Подготовка к туру, по сути, вмещала в себя подготовку к ностальгическим концертам в Москве и в Питере. Собственно, отсюда и выросла. А накануне того, как мы начали готовиться к ностальгическим концертам, я познакомился с замечательным режиссером Виктором Вилксом. Это очень известный клипмейкер, который снял ролики для “Мумий Тролля”, Земфиры, “Би-2” и многих других.

Мы подружились, и он выразил желание сделать постановку-шоу и так увлекся, что создал замечательное представление, которое хочется показать людям. Поэтому, когда ностальгические концерты закончились, пришла мысль организовать тур.

Но подчеркиваю – это не концерт “Агаты Кристи”. Я не считаю себя здесь фронтменом: просто один из тех, кто создал это шоу. Отношусь к этому, в легкой степени, как к исполнению каверов, даже когда пою свои песни. Это все-таки для меня ретроспективный концерт, мое личное прощание со старым творчеством. А впереди – новые материалы. Я не планирую гастролировать с этим туром много раз.

Чем сейчас занимается Глеб?
– Вроде, он поет песни с The MatriXX, но я не знаю его планов. И в своем будущем творчестве не вижу места для него, поскольку новый материал отличается от “Агаты Кристи”.

Весной в прессе появилось заявление вашего брата, что ему якобы не был выплачен гонорар за ностальгические концерты. Вроде как речь шла о миллионах рублей. Что же на самом деле случилось?

– На самом деле происходили обычные рабочие проблемы. Вдаваться в подробности я не буду. Это надо всю жизнь “Агаты Кристи” переворошить, чего я делать не готов. Скажу только, что очень сильно обеспокоен здоровьем своего брата, потому что, к сожалению, моменты, когда с ним можно адекватно о чем-то разговаривать, очень редки, и я за него переживаю.

Вы пытались как-то помириться с ним?

– Собственно, мы не находимся с ним в ссоре. Сложность в том, что каждый живет своей жизнью. Да и раньше так было. Мы не ходили друг к другу в гости, нам было достаточно общения на сцене. Поэтому сейчас каждый из нас наслаждается самостоятельными планами.

Вы очень много сделали и продолжаете делать для поддержки молодых российских групп. А среди зарубежных выделяете для себя какие-нибудь?

– Несколько лет назад у нас с ребятами из “Би-2” был проект “Радио “Субстанция”. В ту пору я познакомился с несколькими московскими промоутерами, которые привозят всякие развивающиеся интересные западные группы. Их там очень много, все они легки на подъем. Например, есть история про двух “бритишовых” девушек. Захожу как-то ночью в студию, они там сидят с разложенными под ногами музыкальными шкатулками, электромузыкальными дудочками, какими-то пианинками и из всего этого сплетают музыку. Но я был потрясен другим. Эти две девочки из Лондона практически автостопом исколесили всю Россию. И меня поразила их собранность: люди готовы терпеть неудобства, чтобы показать зрителям, что они делают.

Большинство российских молодых музыкантов настроены иначе, у них жизнь “пей-гуляй”, которая затмевает то, ради чего начинают музыканты. Вообще, мне интересно слушать молодые группы, в том числе западные, там много интересных вещей. Не могу сказать, что кого-то выделяю, так как слушаю не с целью запомнить, а считать вибрации. Я же сам сочиняю, поэтому стараюсь не циклиться на чем-то другом.

Вадим, а что у вас ассоциируется с Самарой и с самарцами?

– Самару я ощущаю родным городом, потому что в пору гастролей “Агаты Кристи” ее самых звездных лет мы много здесь выступали. Почему-то именно на Самару у нас приходилась всегда середина тура, и обычно мы на неделю здесь зависали, жили в гостиницах, проводили время, ходили на Волгу.

В этот раз удалось попасть на Волгу?

– Только проездам. У нас график достаточно сжат. Прилетел утром, а уже завтра с утра улетаю, поэтому предпочел встречу с вами прогулкам по набережной.

Читать еще:  Оформление растаможенного мотоцикла в гаи

Вы всегда выступаете исключительно в ОДО.

– У нас были концерты и во Дворце спорта, но крайне неудачные: народу в зале битком, а касса – ноль. Все уборщицы, милиционеры наполнили зал, но официально при этом никого не было. А в ОДО традиционно много рок-концертов проходит, мы с удовольствием сюда приезжаем всегда.

На последнем концерте здесь все сидели, вставать не разрешалось.

– Мне сложно сказать, почему так было. Обычно администрация концертного зала устанавливает свои порядки. Может, были опасения? Ведь если люди встают на кресел – они ломаются, значит, их потом надо ремонтировать. Не знаю, как будет в этот раз. Публика разная, много и молодых, и взрослых. На наши концерты ходят три поколения.

Вы являетесь продюсером многих российских рок-групп. Есть ли еще планы по продюсированию?

– Скажу более точно. В сегодняшнем сознании продюсирование подразумевает директора, продвиженца. Я продвиженец чуть другого толка, музыкальный, а не коммерческий. Это отдельная история. Очень сложная и, в общем-то, не самая благодарная. Я вообще не хотел бы вступать с коллективами в отношения “хозяин-инвестор”. Мне больше нравится дружеская творческая каша: могу консультировать, студию предоставить, посидеть, пофантазировать с группой. Но вступать в товарно-денежные отношения не хочу. Поэтому я – тот самый музыкальный продюсер, которого раньше указывали на виниловых пластинках. Я отвечаю за создание музыки.

У вас есть проект “Рок-клаб”, который раньше назывался “Герой нашего времени”. Вы говорили о том, что “ГНВ” – это люди, которые занимаются добровольческими движениями.
– В настоящий момент да. Мне кажется, из того нового, что появилось, это очень значимая сила и очень здоровая. Словом, мощная история.
– А у вас были ситуации, когда вы в жизни были героем?
– Нет, ничего такого экстравагантного в этом смысле слова не было. Я люблю разную жизнь. И на стройке работал, и коровники реконструировал. Вообще, считаю, жизнь нужно познавать с разных плоскостей. Мне повезло, я общался с огромным количеством людей в самых разных сферах. Вообще, артистам в этом смысле везет.
– А борьбу с наркозависимостью вы подвигом не считаете?
– Ну, знаете, я не хочу это героизировать. И именно потому, что с моей точки зрения это простой процесс. Более того, накачка в общественном сознании, что это необратимо, невосполнимо, бывших наркоманов не бывает и ничего не исправить, играет существенную отрицательную роль в борьбе с этой историей. Ведь человеку нужно, прежде всего, давать веру в себя.
– Когда вы приняли крещение и стали ходить в церковь, у вас появился духовный наставник?
– Тот человек, который меня крестил, – отец Владислав. Его книги были мне любопытны, потому что философски мощные. Он рассматривает именно нравственные основы православия.

Но, что касается вообще религиозности как таковой, то я себя воспринимаю человеком надрелигиозным, в том смысле, что крайне уважительно отношусь ко всем религиям. Хотя особую теплоту испытываю к православию. Считаю, это наиболее уместная для России религия. Но правда – еще и в том, что бог един и разные религии – лишь пути к нему.

Считаю, было бы полезно межконфессиональное общение, чтобы на эту тему было больше дискуссий, чтобы это понимание и трактовка божественного предназначения (а, по сути, смысла жизни) принимала более соответствующие сегодняшнему времени формы. Мне кажется, это важно.

Смысл в жизни, бесспорно, есть, и есть высшие силы, которые управляют этой жизнью. И это тоже бесспорно. Конечно, представлять себе старичка с бородкой на облаке в XXI веке нелепо. Более того, это может отпугнуть молодежь. Поэтому, думаю, если религии хотят продолжать, нести и развивать идеологию духовности и нравственности, нужно перестроиться. В этом смысле Охлобыстин, каким бы экстравагантным ни был, дает новый взгляд на то, каким может быть священник. И это полезно.
– Ваши поклонники за последние годы открыли в вас глубокого мудрого человека и уже меньше вопросов задают про шарфы и кожаные брюки, а больше – про то, как поступить в разных ситуациях. Вы сами ощущаете себя духовным наставником?
– Не берусь примерять на себя эту роль: и без меня хватает профессионалов. Но если моя жизненная история может быть кому-то полезна, то хорошо. К 40 годам понимаешь, что мир сложно и несправедливо устроен. И главный вопрос – что с этим делать? Можно начать плеваться, протестовать, пытаться его ломать. Но куда все это приводит?

Я пришел к выводу, что каждый человек своими усилиями, капля за каплей, делает мир таким, каким хочет видеть для себя. Поэтому чем больше людей будут хотеть видеть мир лучше, тем он будет лучше. Энергию сотрудничества, добра, добрососедства легко разрушить, но сложно собрать. Времена меняются, люди тоже. Но верно то, что ты думаешь. Все, что внутри себя таскаешь, – это ты. И это останется твоим человеческим опытом. Нужно уделять внимание тому, насколько ты перед собой честен, любишь людей, снисходительно ко всему относишься.
– У вас с годами поменялось мировоззрение?
– В молодости не понимаешь, что там, в голове. Мне хотелось быть самостоятельным и играть свою музыку. В ту пору, когда мы начинали, было не так сложно. Но и не так просто. Пришлось добиваться чего-то, но все это воспитывает дух. А сейчас могу сказать, что главное – всегда помнить о том, для чего ты этим занимаешься.

В некоторых интервью вас спрашивали, как найти себя. Вы говорите, что можно использовать разные практики. Вы их сами применяете?

– Вообще, умение владеть собой важно. Загадка жизни человека в том и заключается, что мы представляем определенный психотип, который реагирует индивидуально на окружающее. И загадки жизни – в том, чтобы разглядеть, как ты реагируешь. Наверняка замечали, что когда происходят неприятные события, первая молниеносная реакция – “фыр”. Многие этим и ограничиваются. Но если прислушаться к себе, можно услышать еще один голос, который будет реагировать на реакцию, а за ним – третий голос, проверяющий второй.

В эзотерических практиках эти вещи ассоциируются с прошлым, настоящим и будущим. Первая реакция человека основывается на его жизненном опыте, вторая обычно связана с будущим: человек недоволен тем, как среагировал. Как правило, это форма самообвинения. А третья реакция: “Ничего страшного не случилось, в следующий раз не будешь психовать”. И чтобы услышать этот третий внутренний голос, нужно чаще отвлекаться от внешних вещей и обращаться внутрь себя. Для этого не нужно никакого колдовства. Есть термин “цикл осознанного дыхания”. Это техника аутотренинга, которую даже советские врачи применяли.

Кстати, советская медицина на волне коммунистического атеизма очень большие прорывы сделала. По сути, методики лечения психиатрических заболеваний и есть медитация. Поэтому нужно просто подышать. Любой врач скажет, что дыхание осознанно, когда ты понимаешь, что сейчас кислород зашел в легкие, произошел обмен веществ, кислород прошел по всем клеткам крови, и ты почувствовал свое тело. Уверяю, одна такая процедура может перезапускать все сознание. Просто нужно это чаще делать.

Обычно мир таков, что раздражает нас, мы тонем в этом раздражении, перестаем себя отыскивать внутри и к вечеру – разбитые и потерянные. А циклы осознанного дыхания очень помогают. На себе их применяю, да и не только их. Есть много различных – кому что подходит. Советую вам почитать книгу, написанную популярным языком, – “Теорию Маятников” Вадима Зеланда. Это книга о том, как наши реакции на то или иное обстоятельство формируют обратную реакцию и как потом жизнь возвращает нам эту реакцию. Это достаточно простая книга, она лишена излишней эзотерической шелухи.

Еще могу посоветовать Нила Доналда Уолша – “Беседы с Богом”. Он американец, в прошлом жесткий желтый журналист. Однажды он начал слышать в голове голос, записывать его. Так у него появился целый цикл рассказов. Они популистские и дают интересную точку зрения. Начать можно с этого, но важно всегда понимать, что не надо следовать какому-то одному учению, ведь главное учение – внутри себя, и его нужно выращивать.

А вы считаете себя свободным?

– Бесспорно. Мне кажется, свобода заключается в понимании смысла своей жизни. Скажу простую вещь, которую не я придумал: смысл жизни – в самой жизни, в самой возможности ее проживания, в возможности души поселиться в теле человека, прожить 70, 80, 90 лет, получить опыт и вспоминать, как это было. Жизнь нужно не пересиживать, а чувствовать страсть внутри. Хочется что-то сделать? Делай! Банально, но лучше Николая Островского никто не сказал: “Жизнь нужно прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы”.

А ваши поездки на Донбасс, в Крым повлияли на творчество?

– У меня есть много идей на эту тему, они во многом подхлестнули меня. Сейчас я пишу материал, там есть песня про Донбасс.

Сетевое издание ИП «Волга Ньюс», 09/06/2015

Глеб Самойлов: «От брата ничего не жду: от козлов не ждут!»

«Вадик должен мне, и все это время он врал»

– Мы выступаем бесплатно. В первый раз! – признался музыкант. – Репертуар мы подготовили хороший. Мне трудно оценить реакцию зрителя на стадионах, на открытых площадках, потому что они далеко, я их не вижу. Просто мне нужно видеть глаза людей, тогда я могу что-то сказать о реакции.

– Группа The Matrixx уже подарила что-то на день рождения?

– Я не отмечаю в этом году день рождения конкретно в эту дату. Пока не знаю, возьму деньгами, если что.

– Планируете совместный проект с братом?

– Ну, я ему дам своровать еще одну музыку. Дело в том, что, во-первых, сначала Савеловский суд вынес решение, что Вадик должен мне, и все это время он врал. Потом он подал на обжалование в Московский, тот тоже постановил, а сейчас по инициативе, я так понимаю, Вадима Рудольфовича он хочет снова доказать: «Нет, я не козел». Ну ради бога, два суда доказали.

Читать еще:  Мошенничество с ипотекой при продаже квартиры

– Чего вы ждете от этого?

– Я ничего не жду. От козлов не ждут.

– Если бы все участники и зрители «Нашествия» сказали: «Помиритесь, пожалуйста, с братом»…

– А я скажу: «Вы идиоты! Почитайте внимательно, что он сделал и что доказано судом». Вы идиоты? После этого брата прощают?

– Вы были прекрасной парой…

– Мы были парой?! Вы что… Боже мой, это он теперь так говорит?! Нет-нет-нет, не верьте, не верьте ему, не верьте! Никогда! Это инцест, еп… Вы сразу вешаете такие ярлыки… Я, конечно, подозревал, но… Боже мой!

– Просто группа «Агата Кристи» давала отличные концерты, и всегда было прекрасное настроение…

– Конечно, было прекрасное настроение. Я помню, мы в туре все время укуривались, конечно, у всех было прекрасное настроение.

– Но все ваши поклонники просят…

– Они дураки. Еще раз повторяю: если они думают, что такой уровень подлости, а именно своровать у меня больше, чем четыре с чем-то млн, которые я не видел в жизни, и утверждать, что это мой бред, пройти два суда, обжаловать, все равно получить каждый раз по башке, доказать – да, ты вор, да, ты врал… Дальше украсть мою музыку, выдав ее за Саши Козлова, значит, они на этот уровень подлости согласны: да, это нормально. То есть они находятся на таком же уровне подлости, как и Вадим Самойлов. Вот и все, что я хочу сказать.

«Мне необходимо творить – это мое состояние по жизни»

– Раньше у вас всегда был черный маникюр, и это очень эффектно смотрелось на фото, а сегодня нет.

– Дело в том, что черный маникюр был очень давно, когда еще в «Агате Кристи» работал и сольные творческие вечера давал. Потом понял, что, во-первых, в черный красят все, во-вторых, пальцы у меня короткие, толстые, а черный их еще сильнее укорачивает. Поэтому я сначала перешел на стальной, потом на красный, потом опять на стальной, сегодня вообще думаю: «А че? Вышли – ушли».

– Часто ли видите сны и летаете ли вы во снах?

– Когда хочу – летаю. Когда хочу – вижу. Но когда плотный график, лучше всего не видеть сны, не помнить и не управлять ими, тогда мозг отдыхает.

– Как относитесь к арбузам?

– Я очень люблю арбузный фреш. Арбузы с детства… нет, они вкусные, классные, особенно если их есть там, где они растут, в Астрахани, разумеется. Но выковыривать косточки, выплевывать – это не мое.

– Какой самый дурацкий журналистский вопрос?

– Это один из них.

– Вы артист уже такого уровня, когда не вы вокруг кого-то бегаете, а вокруг вас все вертится…

– Да, серьезно?! Угу, скажите это «Сбербанку» и «Мегафону».

– Образ у вас такой, что вы чуть в стороне. Когда последний раз общались с прессой и вам этого хотелось?

– Понимаете, это все может случиться совершенно неожиданно. Встречи с прессой – всегда обязаловка. Но может попасться журналист, которому действительно интересно, который в теме и хочет что-то конкретно узнать из того, что он почувствовал, знает, но, может быть, что-то не понял – вот тогда это интересно.

– Какие крупные проекты готовите на ближайшее время?

– Я занят тем, что развиваюсь. У меня есть девайсы, которые необходимо подкармливать, чинить периодически, это проекты моей жизни.

– Что нужно для счастья?

– Знал бы! Нет, ну мне необходимо творить – это мое состояние по жизни. Когда это получается, слава богу!

«Агату Кристи» разрушил «Опиум»

Двадцать лет назад в конце 1996 года в массы была выпущена песня «Агаты Кристи» «Два корабля», быстро завоевавшая популярность

Обложка первого издания «Урагана» с кадром из клипа «Два корабля»

На тот момент песня и в целом вышедший в следующем году альбом «Ураган» произвели впечатление чего-то стильного, нового. А как же? Ещё ближе к готике заиграли, романтика моря, пиратства, чего не было сроду. Это же великолепно! Песня «Два корабля» стала поистине народной – сейчас её нередко можно услышать в переходах в исполнении уличных музыкантов. А клипу-юбиляру Виктора Конисевича «Два корабля» посвящают серьезные научные исследования, вроде недавней статьи екатеринбургского филолога А.В. Третьякова «Постмодернистская рецепция декаденской поэтики в клипе рок-группы «Агата Кристи «Два Корабля» (1996)».

Сейчас, по прошествии лет, когда знаем, что выходило в дальнейшем, какого рода «Эпилогом» «порадовали» на прощание братишки Самойловы и чем стали заниматься по отдельности, становится понятным, что «Ураган» – начало конца. Залакированное интересными аранжировками и ещё добротными текстами, но – именно начало конца.

Только что именно произошло, кто скажет? Что развалило мощный коллектив, казавшийся незыблемым? До сих пор нет однозначного ответа, чаще всего – и небезосновательно – указывают на смерть клавишника группы Александра Козлова. Только и этого недостаточно. Было нечто, в своё время крепко, прочно, органически связывавшее коллектив, в дальнейшем превратившееся в инструмент искусственного удержания распавшегося единства. Привлекательное, очаровательное, обусловливавшее популярность – со временем превратившееся в нечто крайне отвратительное, беспардонно назойливое. В итоге Вадим и Глеб фактически вернулись к первоначальному творческому состоянию, но уже у разбитого корыта. Простите за, возможно, неуместную адаптацию марксизма к исследованию, только все остальные объяснения ещё менее удовлетворительны. Не согласны – попробуйте предложить свои. Нужен ответ нам на вопрос: что развалило коллектив «Агата Кристи»? На мой взгляд – то же, что и созидало. Именно об этом я и пишу.

А для понимания ретроспективно начинаем прослушивать коллектив с самых первых песен. И что видим? «Агата Кристи» (до 1987 «ВИА РТФ УПИ») – это творческая коммуна, организованная братьями Вадимом и Глебом Самойловыми и Александром Козловым. Все остальные – это попутчики. Коллектив исполняет новую волну, как те же «Наутилус Помпилиус», «Апрельский марш», «Настя», однако обходится полностью авторским материалом и в этом смысле напоминает играющий в куда более традиционном направлении «ЧайФ». Творчество, в общем и целом, коллективное. Даже если иногда указывается раздельное авторство, то фактическое – совместное. В написании музыки точно. Это характерно и для дебютного гаражного «Второго фронта», и для нарочито публичного «Коварства и любви», и для более интимного «Декаданса», и для практически эстрадной «Позорной звезды», и для торжествующей технократии «Опиума». Автор музыки – коллектив, что бы ни было написано на обложках. Глеб Самойлов, начинавший как ассистент, помощник в написании песен, в дальнейшем слегка выдвинулся на первый план, но незаметно, некритично.

Дальше – обрыв. На «Урагане» и «Чудесах» Вадим Самойлов отключился от написания песен, чтобы вернуться на «Майн Кайфе?», – однако тут отключился Александр Козлов. Как выяснилось, навсегда. От последовавших песен, как внеальбомных, так и вошедших в «Триллер. Часть 1», впечатление материала, приготовленного на скорую руку. «Эпилог» – это нечто вопиющее по абсурдности (мягко говоря!). Отвратительный по содержанию, альбом тем замечателен, что на нём все песни написаны раздельно и показывают практическую несовместимость Самойловых во всём – от творчества до мироощущения. Превращение старшего Самойлова в прекраснодушного обывателя-приспособленца, а младшего Самойлова в агрессивного протестующего великовозрастного гражданина с мышлением подростка-максималиста, фильтрующего аудиторию по фюрерскому принципу… Материал заставляет задуматься – не были ли брательники изначально настолько различными. В конце концов, запылившийся сольник младшего Самойлова «Маленький Фриц» (отличный, кроме шуток!) свидетельствует о неуклонной тяге Глеба к обыгрыванию исторически рискованных тем на протяжении всей творческой жизни. В то время как Вадим даже и в мрачнухе знает меру и может вовсе выруливать к позитиву. Александр Козлов и вовсе воспринимал музыку как игру без всяких правил, о чём свидетельствует его совершенно удалённый от «агатовских» дел авторский сборник «Intermezzo: Digital generation».

Так что правило в «Агате Кристи» было одно – коллективное творчество. До «Урагана» оно работало. Потом – перестало. Но это значит – было что-то, что надломило музыкантов. И это что-то произошло раньше, чем вышел «Ураган».

Это что-то, как думается, заключено в предыдущем альбоме, «Опиуме» – квинтэссенции их стремления к достижению популярности любой ценой. Максимально открытые для стилистических инноваций, Козлов и братишки Самойловы коллективно сотворили гремучую музыкальную смесь, и такую же смесь младший Самойлов обеспечил и в текстовой составляющей. От бытовухи до мрачноватой философии – полный спектр всего! И – как результат ближайший – взлетевшая популярность, коммерциализация, статус своих среди «богемы». Но и как результат последовавший – переутомление, перенапряжение сил. Что называется, пересолили-переперчили. В итоге вышедший окончательно и бесповоротно на первый план Глеб утвердился с «Урагана» как основной автор и столкнулся с необходимостью разруливать последствия. А поскольку из всех трёх участников он изначально олицетворял наиболее иррациональный тип мышления, то это и перетекло в злосчастный «Эпилог», то есть – вместо устранения последствий стало только хуже. На самом «Триллере» клавишные без Козлова утратили «агатовскую» фирменность и как будто омертвели. Написанные абсолютно по отдельности песни с «Эпилога» показали как творческую несовместимость старшего и младшего Самойловых, так и невозможность замены Козлова и даже всегда в тени находившегося Котова на кого бы там ни было, даже Хакимова из легендарного «Мэд Дога». Не вытягивали.

Вот так «Опиум» разрушил легендарный коллектив. В кавычках ли был этот опиум, после такого уже и не важно. Ибо всё равно оказался наркотиком.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector